Сразу к сути: драгоценного камня под названием «яхонт» не существует. В литературном русском языке этим словом называют драгоценный камень как таковой. Но не только.

«Этимологический словарь русского языка» сообщает, что в русский язык «яхонт» попал в XVI веке из польского, где словом jachant называли драгоценные камни.

— Но при чем здесь гиацинт? — сразу спросит внимательный читатель «Грамотности».

И мы ответим: по Фасмеру, трансформация «гиацинта» в «яхонт» происходила так:

Так гиацинт стал яхонтом, а затем обобщенным названием корундов — минералов, к которым относятся и красный рубин, и синий сапфир, и прозрачный лейкосапфир, и банальный серый наждак.

В классической русской литературе слова «яхонт» и «яхонтовый» (помимо прямого значения) используются как синонимы «драгоценность» и «драгоценный» в самом широком смысле. Знаменитое «Яхонтовый мой!» из мультфильма про домовенка Кузю — типичный пример использования этого слова в русском языке. С его помощью Баба-яга показывает Кузе, как он ей дорог.

С XVI до XVIII века «яхонтами» в России называли как красные рубины (отсюда связь с красным гиацинтом), так и синие сапфиры. Составители словарей пытались разделить значения яхонтов на «яхонт красный» (рубин), «яхонт желтый» (топаз) и «яхонт синий» (сапфир). Но к середине XIX в. слово приобрело современное значение — драгоценного камня как такового, без конкретики.

Вот несколько примеров использования слова «яхонт» в классической русской литературе:

С. А. Есенин «Я спросил сегодня у менялы»

Любовь поэтов к «яхонтам» и «яхонтовым» объяснима — слова «драгоценнокаменный» не существует, да и длинноватое оно, если бы даже было, а говорить, например, «бриллиантовый» или «рубиновый» — это называть что-то либо красным, либо прозрачным. А виноградные кисти, как у Крылова, ни красными, ни прозрачными быть не могут. Как, собственно, и есенинские глаза.